Макси-миди-мини

Новый взгляд на городское пространство.

Текст: Роланд Хагенберг, Фото: Мартин Хольткамп

Макси-миди-мини

Чтобы попасть в студию именитого японского архитектора, нужно воспользоваться лифтом, напоминающим подъемник для грузов. Раздается скрежет, открывается металлическая дверь, и воздух наполняет запах чернил для принтера. Прямо с площадки в студию ведет узкая крутая лестница. На бетонных поверхностях стен в случайном порядке размещены плитки. При этом не до конца понятно, сделано это специально или нет. А вот молчание сотрудников вполне однозначно. Сосредоточенно глядя на экран, они прижимаются к крошечным столикам, защищая небольшое личное пространство блоками из пенополистирола, картонными коробками или фрагментами моделей. Добро пожаловать в токийский творческий мир, ярким примером которого является архитектурная студия Со Фудзимото. Поприветствовав нас, высокий японский архитектор, как будто прочитав наши мысли, заявляет, что «личное пространство» — это американский подход. «В наших традиционных зданиях вы не найдете границ и барьеров. Двери делались из бумаги, чтобы каждый мог слышать, видеть и ощущать присутствие другого человека. Изоляция и уединение не были характерны для нашей культуры. Эта практика появилась только после Второй мировой войны», — отмечает он. Мы садимся перед деревянной моделью, которая почти касается потолка. Полноразмерная и пригодная для жилья версия дома находится в Сугинами, специальном районе Токио. Отсюда мы планируем отправиться в поездку на нашем Audi Q2, чтобы изучить футуристическую архитектуру города. Как и большинству своих проектов, Фудзимото присвоил этому сооружению буквенное обозначение — инициалы клиента: дом NA. «Это была типичная для Японии площадка — крошечный участок земли, зажатый между беспорядочно расположенными городскими зданиями, — рассказывает архитектор. — Владельцы — молодая пара, чей предыдущий дом был четко разделен на отдельные помещения: кухню, зону входа, гостиную и комнату с татами. Они хотели отказаться от всего этого. Мое решение предполагало размещение бессистемно связанных друг с другом углублений и ниш на различных уровнях». Среди стеклянных блоков, из которых состоит дом NA, жители могут выбрать уголок, соответствующий их настроению и виду деятельности: чтению, приему пищи, сну, работе или прослушиванию музыки. Благодаря постоянно меняющимся функциям укромные уголки, закоулки и блоки позволяют жить открытой жизнью в состоянии перехода или потока, как и сам Токио. Отсутствие ярко выраженного центра в этом мегаполисе придает ему динамичность. Городская агломерация, ставшая домом для 38 млн человек, имеет несколько центров, ощетинившихся верхушками небоскребов. Синдзюку, Сибуя, Синагава, Икэбукуро, Уэно — достаточно назвать лишь некоторые из них. Районы связаны развитой транспортной сетью, которая проникает в еще более плотную деревянную застройку. Большинство семейных домов высотой в два-три этажа сохраняется не более 30–40 лет. Затем их сносят, чтобы освободить пространство для зданий нового поколения. Довольно часто наследники оказываются неплатежеспособными из-за высоких налогов на наследство и в конечном счете продают земельные участки. В результате частные земельные владения в японских городах постоянно уменьшаются и принимают все более причудливые формы. Нет ничего необычного в 12-этажном здании шириной всего 4 м, которое сужается кверху. Часто сталкиваясь со сложными проблемами, японские архитекторы накопили необходимый опыт и привыкли компенсировать постоянную нехватку пространства креативностью и изобретательностью. Это вполне может объяснить, почему современная японская архитектура на протяжении уже нескольких десятилетий привлекает к себе внимание мировой общественности.

Макси-миди-мини
Макси-миди-мини

Со Фудзимото, 47 лет

Он вырос на лоне природы северной Японии и мечтал стать физиком. Осознав свое истинное призвание, переехал в Токио, чтобы изучать архитектуру, но при этом не перестал восхищаться Эйнштейном так же, как и деревьями. Ажурность, изящество и разнообразие деревьев не раз становились для Фудзимото источником вдохновения при создании футуристических сооружений.

«Будущее архитектуры архаично»

Макси-миди-мини

В доме NA многофункциональные помещения распределены по нескольким уровням без ярко выраженного разделения на этажи и без границ частных зон. Жители могут уединиться, но не изолироваться друг от друга.

На пути к Омотэсандо мы останавливаемся на перекрестке между высотными зданиями района Сибуя. В отличие от системы, принятой на Западе, красный или зеленый свет загорается на всех четырех углах перекрестка одновременно, что позволяет миллионам людей переходить улицу во всех направлениях, даже по диагонали. Слушая музыку через большие дизайнерские наушники и глядя на экран телефона, они движутся друг за другом в толпе, напоминающей ртуть. Над их головами расположены ЖК-экраны, на которых отображаются разные сообщения для этого шумного скопления людей. Через десять минут суета остается позади. Появляются тихие и зеленые улицы с небольшими и скромными домами. «Мы называем деревенские торговые улицы словом „сётэнгай“. Они являются центром каждого жилого района, — поясняет Фудзимото. — На протяжении многих веков эти улицы играют роль связующего элемента, который скрепляет общество. Каждый житель знает всех в округе. Владельцы живут над своими магазинами, организуют праздники, они осведомлены обо всем происходящем и являются важным источником новостей. Таким образом, личная и общественная стороны жизни каждого торговца пересекаются. Токио — это не что иное, как скопление тысяч деревень с сётэнгаями, которые имеют много общего с моими зданиями, особенно с точки зрения прозрачности и общения». Еще до того, как мы узнали об этом, извилистые улицы, оставлявшие Audi Q2 совсем немного пространства для маневра, вновь уступили место оживленному бульвару. Для японцев Омотэсандо является токийским аналогом Елисейских Полей. Именно здесь находятся флагманские магазины всех международных модных брендов, и многие из них спроектированы лучшими современными архитекторами Японии. Дзюн Аоки сотрудничал с Louis Vuitton. Кэнго Кума является создателем магазина Celine, а бюро SANAA выполняло заказы для Dior. Магазин элитного обувного бренда Tod’s располагается в здании, построенном по проекту Тоё Ито. Старейшина архитектурного цеха Ито предпочитает темы свободы, контроля и освобождения: «Разумеется, я хочу, чтобы мои здания были безопасными. Однако строительные нормы мешают творчеству. Один из моих основных принципов — отбрасывание стандартов и ожиданий. Благодаря своей архитектуре я хочу освободить людей от ограничений, помочь им расслабиться и подарить вдохновение». Ито также считает, что мы достигли той точки, в которой трудно освободиться от утвердившихся механизмов контроля: «Даже крупные строительные проекты все чаще служат для контроля и управления людьми». Несколько лет назад архитектор, которому сейчас 76 лет, заявил: «Ничто не должно препятствовать потоку информации. Архитектура мегаполисов, где живут миллионы людей, должна быть такой же гибкой, как пузыри в глицериновой лампе». Кроме того, Ито однажды сказал, что здания Фудзимото вызывают эмоции, сравнимые с подъемом на вершину дерева. Тэрунобу Фудзимори, получивший известность благодаря домам на деревьях, описал Фудзимото словом «кохай». Оно выражает похвалу в адрес ученика, который особенно предан своему наставнику-сэмпаю. Неудивительно, что Фудзимото-кохай увлеченно рассказывает о лесных массивах: «Деревьям необходимы индивидуальные зоны комфорта, но при этом их не нужно изолировать друг от друга. Ветви, листья и кустарники помогают достигать этого равновесия. Моя архитектура основана на аналогичном принципе. Вместо того чтобы разделять, я добиваюсь фрагментации, которая размывает границы и формирует связи». Четырехэтажный коммерческий центр, спроектированный Фудзимото и получивший название Omotesando Branches, представляет собой архитектурное переплетение ветвей. Он находится на небольшой улице рядом со зданием Tod’s, построенным Тойо Ито. Из наклонных вертикальных металлических рам центра растут деревья, распространяясь по фасаду. Широкие стойки фасада символизируют стволы деревьев. Таким образом, здание не имеет четкого силуэта и формирует пространство доброжелательности, защищенности и интимности. Это пространство оставляет неизгладимый след в вашей памяти.

Жар-птица

«Кто знает, возможно, когда-нибудь автомобили станут частью нашего тела. Как же тогда будут выглядеть наши города?»

Макси-миди-мини

Токио — это больше, чем просто небоскребы. В нескольких минутах ходьбы от шумного центра города находится традиционная среда, например в районе Кагурадзака. Пересечение подобно токийским линиям электропередачи: в построенном Со Фудзимото комплексе Tokyo Apartments доступ в комнаты осуществляется через открытые металлические лестницы. Переплетение создает иллюзию дополнительного жилого пространства. Справа: у Тоё Ито не было другого выбора, кроме как строить флагманский магазин Tod’s на L-образном участке, расположенном на торговом бульваре Омотэсандо. Его фасад перекликается с ветвями растущих рядом деревьев дзельквы.

Фудзимото вырос в окружении первозданной природы и горных вершин на противоположной стороне Японии — северном острове Хоккайдо: «Я приехал в Токио всего 20 лет назад. Этот город очень отличается от того, к чему я привык. Здесь все хаотично, искусственно и органично одновременно. С того самого момента контраст между городом и деревней стал ориентиром и источником вдохновения для моего архитектурного стиля. По этому лабиринту из бетона, металла, стекла и дерева я гуляю, как по лесу». Даже Фудзимото не может объяснить, что движет безудержным строительством в Токио, но он видит определенный порядок в бесчисленных слоях городской среды. Законы о наследовании являются такой же его частью, как поезда метро, ходящие точно по расписанию, сейсмоустойчивые конструкции и дисциплинированность населения, которая не позволяет беспечно бросать мусор на тротуары, даже если это всего лишь зубочистка. Фудзимото называет это парадоксальное сочетание организованным хаосом. Мы едем к сооружению, представляющему собой пять маленьких домов, которые выглядят так, как будто бы дети, играя, поставили их друг на друга. Каждый блок включает в себя комнату, пройти в которую можно по наружной металлической лестнице. В этом случае Фудзимото использовал больше, чем просто пару инициалов, присвоив зданию подходящее наименование Tokyo Apartments. Трудно представить более удачное и остроумное визуальное представление плотности городского населения. В среднем на каждом квадратном километре Токио проживают 13 300 человек. Для сравнения: в Москве этот показатель равен 4800. При этом японцы считают свою столицу деревней — своего рода общей гостиной, где люди перемещаются так, как будто рядом с ними находятся члены их семьи. Проходя мимо игровых центров, небоскребов и частных домов, интернет-кафе, минималистических кубов, баров, универмагов и лапшичных, под мостами метро и через каналы, заглядывая в стильные бутики, вы знаете, что находитесь среди единомышленников. Между всеми этими объектами скрываются храмы и святилища. Их незаметное присутствие подтверждает, что Токио является уникальным городом XXI века. Хотя внешние декорации постоянно меняются, внутренние традиционные ценности остаются неизменными. Может ли безудержный рывок в будущее и стремление к неизведанному вместе с сильной привязанностью к наследию прошлого формировать архитектуру завтрашнего дня в Японии и за ее пределами? Естественно, японские архитекторы больше, чем их западные коллеги, интересовались тем, почему некоторые помещения выглядят более просторными, несмотря на меньшую площадь. В среднем односемейные частные дома густонаселенного Токио занимают всего 40 кв. м. В районе Синдзюку мы проезжаем мимо здания шириной не более 3 м. Оно было создано архитектурной студией Atelier Bow-Wow и получило название Split Machiya (разделенный таунхаус). Дом был с любовью спроектирован Ёсихару Цукамото и Момоё Каидзимой для супружеской пары. Возникает ощущение, что создатели стремились снизить риск ссоры космонавтов, находящихся в стесненных условиях космической станции. Первый уровень — это бетонный куб, который удерживает два деревянных этажа и одновременно выполняет функции входа, гардероба и помещения для пианино. Плоская мебель используется для того, чтобы комнаты не выглядели слишком узкими. В лестнице, по бокам обшитой медью и распространяющей мягкий свет, отражается миниатюрный садик, служащий визуальным продолжением дома. Туалет находится под лестницей, а его дверь замаскирована под гардероб. Не только материалы, но и юмор могут создавать ощущение легкости.

Макси-миди-мини
Макси-миди-мини

Токио — это больше, чем просто небоскребы. В нескольких минутах ходьбы от шумного центра города находится традиционная среда, например в районе Кагурадзака.

«Мое обучение в университете началось с европейских мастеров. Почву для дальнейшего развития моего архитектурного стиля подготовили Ле Корбюзье и Мис ван дер Роэ, — рассказывает Фудзимото. — Затем я стал приглядываться к современной архитектуре. Кэндзо Тангэ, автор эффектного комплекса Токийского муниципалитета, поразительным образом объединил современную японскую архитектуру с традиционным дизайном». В качестве образца для подражания Фудзимото также выбрал Рюэ Нисидзаву, партнера Кадзуё Сэдзимы. В настоящее время они совместно управляют командой архитекторов SANAA. «Для меня воплощением японской функциональности и эстетики и символом моего стиля проектирования является фуросики», — рассказывает Нисидзава. Внешне фуросики напоминает носовой платок, однако истинное значение этого слова — «банный коврик». Японцы, жившие 1200 лет назад в период Нара, использовали фуросики для заворачивания одежды, когда отдыхали в горячих ваннах. Сейчас этот кусок ткани без ручек, кнопок, боковых карманов и молний выполняет функцию универсального вещевого мешка или упаковки для подарков и боксов с едой. «Потрясающий минималистичный и многоцелевой объект. Но только тогда, когда края ткани связаны узлом, — продолжает Нисидзава. — Моя архитектура основана на том же принципе. Стены и крыши важны, но суть моего подхода к строительству заключается в связях — например, в слиянии жилого пространства с природой и внешним миром». Чтобы понять, что он имеет в виду, мы едем в Хаттёбори, за пределы изысканного квартала Гиндза, где Нисидзава построил дом Garden and House, расположенный между двумя высотными зданиями. Пять этажей из бетона сгруппированы вокруг винтовой лестницы. Здание шириной 4 и длиной 8 м приютилось между офисными башнями. В террасах проделаны отверстия с гигантскими растениями в горшках. Стены изготовлены из стекла. В доме проживают две писательницы. Для японца нет ничего хуже, чем быть застигнутым врасплох какой-либо неожиданностью. Они не ищут простых путей. Все должно работать четко, выполняться в соответствии с планом и, главное, не выходить за рамки дозволенного с эстетической точки зрения. Строительство небоскребов завершается точно по расписанию. Каждый банк может прогладить банкноты по соответствующей заявке. Если горничным из роскошного европейского отеля достаточно восьми часов, чтобы убрать 14 номеров, их японским коллегам необходимо в два раза больше времени. И не из-за того, что они работают медленнее, а потому, что они стремятся выполнять свои задачи идеально. Эта особенность также является частью слоев, которые, как утверждает Фудзимото, превращают хаос мегаполиса в гармонию. Но что если перенести эти слои на другие культуры невозможно? Будут ли даже самые футуристичные японские подходы к организации пространства востребованы за пределами островного государства? «В рамках работы над проектом Mille Arbres мне приходится бывать в Париже каждые несколько недель, и я заметил, что у этого города много общего с Токио, — рассказывает Фудзимото. — Здесь широкие бульвары, а за ними — лабиринт узких улиц. Японские блюда вкусны и в Париже, а французская кухня здесь так же хороша, как в Японии, если не лучше». Фудзимото, смеясь, поднимает чашку с эспрессо, чтобы донести свою мысль: «В этот момент начинается игра пропорций и гармонии». Он вновь опускает чашку: «Ей должен соответствовать стол. А также комната. А затем улица и дом напротив с изящным фасадом, который, в свою очередь, переходит в большой жилой квартал. И так далее. Кто знает, может быть, в скором времени таким образом удастся добраться до аэропорта на Луне. Неважно, какие концепции будущего мы придумаем. Если пропорции окажутся неправильными, конструкция обречена на разрушение. Даже если мы оградим себя от этого, замкнемся в своей скорлупе и поддержим изоляцию с архитектурной точки зрения». В этот момент Фудзимото вспоминает, как строил больницу для детей-инвалидов на острове Хоккайдо: «Я понял, что им нужны укромные уголки, позволяющие уединиться при возникновении проблем и в то же время наблюдать за внешним миром. Данный принцип справедлив для всех людей — с той разницей, что взрослые не хотят признавать этого». //

Макси-миди-мини