На языке улицы

Директор Музея стрит-арта Татьяна Пинчук — о трендах в уличном искусстве, новой культурной географии Санкт‑Петербурга и ярмарке SAM FAIR.

Текст и фото: Posta-Magazine

Санкт-Петербург — это не только Эрмитаж, Дворцовая площадь и Исаакиевский собор. Одна из ключевых локаций карты новой географии — Музей стрит-арта. Это уникальная площадка, объединяющая в себе галерейное пространство и уличную культуру. О том, как промзона превращается в место силы, рассказала директор музея Татьяна Пинчук

Иван Симонов. Коллаборация S7 Airlines и Public Art Center.
Иван Симонов. Коллаборация S7 Airlines и Public Art Center.

– Цены на билеты явно не окупают потребности музея. Как вы справляетесь?

– Сдаем музей в аренду под различного плана ивенты или съемки — от крупных фестивалей, форумов, конференций, корпоративов до небольших камерных презентаций новых авто, показов модных коллекций или даже свадеб и детских дней рождения. Плюс делаем внешние проекты с разными брендами и девелоперскими компаниями. Из последних — проект с S7 Airlines, в рамках которого мы расписали ливрею одного из самолетов авиакомпании.

Илья Мозги. Вид из твоего окна.
Илья Мозги. Вид из твоего окна.
детский перформанс Village Freestyling. Иван Серый. Vow of silence.
На переднем плане: детский перформанс Village Freestyling.
На заднем плане: Иван Серый. Vow of silence.

– Вы находитесь на территории действующего завода слоистых пластиков, при этом именно пластик — серьезная угроза экологии. Не противоречит ли это современной философии — эко, sustainability, возобновляемость ресурсов?

– Пластик, о котором вы говорите, — это полимерный пластик, действительно представляет огромную проблему и угрозу для экологии, но к нам он не имеет никакого отношения. Тут делают ламинат — очень редкий нишевый материал, дорогой в производстве и используемый для внутренней и внешней отделки фасадов и в транспортной промышленности. На заводе нет абсолютно никаких выбросов.

Дмитрий Каштальян. Раньше были деревья.
Дмитрий Каштальян. Раньше были деревья.

– Стрит-арт считается вандализмом, художников штрафуют. Предпринимает ли музей, реальный оплот стрит-арта, какие-то шаги для изменения ситуации?

– Мы находимся между этим нелегальным видом творчества и обществом, наша задача — исследовать уличное искусство, показывать, объяснять его зрителям. С каждым годом все больше людей интересуются уличным искусством, нелегальные работы в городе быстро закрашиваются коммунальными службами, а музей — это такое место, куда ты можешь в любой момент прийти и погрузиться в тему, в удобном формате познакомиться с творчеством разных художников. Музей стрит-арта занимает около 15 гектаров. Художники рисуют на всех возможных поверхностях. Стены, фасады, трубы, заборы — заводская среда для стрит-арта максимально приближена к естественной. Плюс мы часто привлекаем художников для создания работ в публичных местах и на частных территориях: в парках, гостиницах, торговых центрах, жилых комплексах.

Никита Nomerz. Когда уже звезды? Bomse. Труба — сигарета для города. ТО «Затрещина».
Слева: Никита Nomerz. Когда уже звезды?
На переднем плане: Bomse. Труба — сигарета для города.
Справа на заднем плане: ТО «Затрещина».

– Петербург находится под охраной ЮНЕСКО — стрит-арту тут трудно выжить. При этом закрашенное изображение Бродского все же восстановили. Нет ли тут противоречия, особенно если учесть, что уличных художников власть по-прежнему считает вандалами?

– Граффити с Бродским не восстановили на том же месте, потому что это стена, находящаяся в ведомстве школы, и школа должна будет платить штраф. Изображение Бродского воспроизвели в труднодоступном месте на крыше — его там немногие увидят, но и вряд ли закрасят. Так или иначе, в Петербурге действительно сложно работать в центральных районах города, много объектов культурного наследия, в то же время иногда чиновники находят пути сотрудничества с уличными художниками, в том числе в рамках каких-то праздников и мероприятий, даже в центре города. Проблема в том, что все спорные моменты разрешаются не с помощью кураторской комиссии, составленной из людей со знаниями и репутацией в этой сфере, а на уровне чиновников. Например, именно так было с работой Паши Каса «Хармс» на улице Маяковского — кто-то взял это под личный контроль, и работу сохранили. А чтобы с каждым новым инцидентом не случался скандал, нужна художественная комиссия по этому вопросу.

Иван Волков. Жители сгоревшего леса.
Иван Волков. Жители сгоревшего леса.
Bomse. Храм.
Bomse. Храм.

– Насколько Питер вообще дружелюбен к стрит-арту? Какие города страны в топе? Где активно развивается уличное искусство?

– Питер довольно дружелюбен к стрит-арту, особенно если сравнивать с Москвой. В Москве работа не провисит и пары часов — хотя бы просто потому, что активнее работают коммунальные службы. В Питере скорее делают генеральные зачистки перед праздниками. А по мелочи — нет. Но порой работа в Питере может просуществовать и год. Мне кажется, чем беднее регион и чем дальше он от Москвы, тем свободнее в нем живется стрит-арту. Нижний Новгород гремит! Там было несколько фестов уличного искусства и даже фестиваль NFT-арта; кроме того, художники стараются разными способами привлечь внимание администрации и всей страны к уникальной деревянной архитектуре города. Также активная стрит-арт-жизнь в Екатеринбурге, в Тюмени, в Самаре.

Полина Осипова. Surveillance mushrooms have grown after the rain.
Полина Осипова. Surveillance mushrooms have grown after the rain.
Никита Nomerz. Когда уже звезды?
Никита Nomerz. Когда уже звезды?

– Существует ли понятие трендов в уличном искусстве?

– Сейчас художники самозабвенно движутся в сторону диджитала, причем даже те, кто работает в очень традиционных медиа. В мире токенов и на NFT-площадках можно встретить и винтажное контемпорари, и технологический суперфреш, и даже Пэрис Хилтон. Все известные стрит-арт художники России сделали на разных площадках свои дропы. Например, на днях у московского художника Кости Zmogk случилась очень достойная сделка: он продал свою работу за 10 эфиров — а это почти 2 млн рублей — на площадке Rarible. Такой же ажиотаж сейчас развернулся в области дополненной реальности, без которой не обходится ни одна выставка: как только технология становится более или менее доступной, художники начинают активно применять ее в разных проектах. И это основа развития культурного производства в принципе, особенно с учетом того, что оно все больше срастается с другими областями, «монокухня» становится скорее редкостью. В общем-то это ожидаемо, потому что современный художник должен использовать современные средства и говорить на современном языке, а современный язык — это язык TikTok.

Еще один долгоиграющий тренд: бренды по-прежнему активно сотрудничают с уличными художниками и создают разного рода коллаборации. Мы за лето 2021 года сделали три проекта. Например, с Audi в Санкт-Петербурге мы реализовали прекрасный проект: пресс-тур федеральных журналистов по презентации нового А3 прошел в формате автомобильного тура по постоянной экспозиции музея. Почему бренды идут в стрит-арт? Вообще, сложно представить себе искусство более «медийное», чем уличное, когда пространством твоего диалога со зрителем становится сам город. Галерейные художники всегда вступают в диалог с ограниченным количеством посетителей — с теми, кто заведомо в эту галерею, собственно, пошел. Институции сильно ограничены людьми, которые изначально лояльны. С улицей совсем другая история, потому что твой оппонент, твой зритель и аудитория — буквально каждый прохожий. И тут разворачивается совершенно другое пространство возможностей. Поэтому, к слову, музеи по всему миру активно обживают территорию паблик-арта, особенно после пандемии.

Bomse. Стихийная интервенция на территории Завода слоистых пластиков, без названия.

Bomse. Стихийная интервенция на территории Завода слоистых пластиков, без названия.

Турбен. Ночной лес.
Турбен. Ночной лес.

– В одном из выступлений вы сказали, что музей спасает мир современного искусства от перенасыщения информацией. Каким образом?

– Главное преимущество стрит-арта — его смертность. Экосистема искусства сегодня такова, что нарочито низкое качество произведений (их готовность буквально развалиться в любой момент, такой тренд современного «арте повера») тем не менее не решает вопрос их ухода и только создает хлопоты реставраторам, которые должны придумывать, как спасать непрочность. Наверное, все знают историю о забальзамированной акуле Хёрста, которая не просто дорогая, но и очень тягостна в «содержании», она требует ухода и обновления достаточно часто. Так вот, уличное искусство, в отличие от студийного, не претендует на вечную жизнь и заведомо от нее отказывается. Мы в Музее стрит-арта уже шесть лет каждый год делаем новую выставку, закрашивая всю предыдущую экспозицию. Шесть слоев уличного искусства — свое­образная ода времени и его шествию. Уничтожая стрит-арт, мы сохраняем его природу. В принципе на этой волне сегодня растет маркетинг впечатлений, который ориентирован не на продукт, но на чувство. Вот, например, Instagram Stories удаляются через 24 часа — тоже чтобы не перегружать интернет информацией, потому что самые важные моменты люди постят к себе в ленту. Поделился — и забрал назад, из ниоткуда в никуда. И наш принцип такой же. В постоянной коллекции мы сохраняем шедевры, а во временной экспозиции все работы по-настоящему временны. Именно поэтому для меня стрит-арт — один из самых живых видов искусства. И вокруг него нет лишнего пафоса: вот работа — а вот ее уже нет.

Павел Плетнёв. Черный лебедь.

Павел Плетнёв. Черный лебедь.

– Музей стрит-арта ежегодно проводит ярмарку SAM FAIR. Можете назвать имена художников, которым вы буквально дали путевку в жизнь?

– Среди наших открытий — петербургский художник Максим Савва. До нас он нигде не выставлялся, а на ярмарке все работы раскупили. И ему сделали предложения сразу несколько галерей — галерея с площадки White Cube и питерская Didi Gallery. Или художница LotaLota, которая занимается керамикой. Теперь она выставляется в «Гараже»! Лера Кузнецова, Вероника Ивашкевич, Андрей Андреев — все они продавались у нас на ярмарке по цене до 10 тыс. рублей, а теперь они в топовых галереях страны, про них пишет глянец, они — настоящие звезды. И мы этому рады, в этом и есть наша цель: демократичная ярмарка, развеивающая миф, что современное искусство — это только для богатых.

Nadya O. Самурай.
Nadya O. Самурай.
Илья Мозги. Университет уличного искусства.
Илья Мозги. Университет уличного искусства.
КМФ. От А до У.
КМФ. От А до У.